Главная / Сталкер / Вилли Мельников - Язык мой -- друг мой

Вилли Мельников - Язык мой -- друг мой

Из двух десятков африканских и арабских языков, которые первыми пришли на память Вилли, а именно: из дари, непали, тибетского, малаялам, бенгальского, тангутского, чжурчжэнского, тохарского, синдхи, эламского, пушту, древнеегипетского, коптского, суахили, йоруба, эве, наси, манде, волоф и догон -- нам удалось найти специалистов всего в двух, а именно в пушту и в суахили.


В Институте стран Азии и Африки мы пообщались с доцентом кафедры иранских языков Надеждой Олеговной Заозерской и с заведующей кафедрой африканских языков Нелли Владимировной Громовой. Обе эти милые дамы, говорящие одна на пушту, а другая на суахили, без проблем нашли общий язык с господином Мельниковым. Во всяком случае они явно понимали друг друга, хотя для непосвященного, типа меня, их беседа звучала совершеннейшей тарабарщиной. Но, увы, выяснились и такие моменты, что тот язык, который Вилли считал дари, является диалектной смесью пушту, урду и бенгали.

-- Да, суахили он знает, -- резюмировала Нелли Владимировна, -- но на уровне нашего второ- или даже первокурсника. У него есть некоторый разговорный запас, однако знанием языка в совершенстве он, увы, не обладает.

А мы и не ждали от него сказочных познаний. Зато всякие подозрения в мистификации отпали сами собой

Скажите, ну кого сейчас может удивить знакомство с художником? А вот полиглоты на наших улицах встречаются не часто. А такие, как Вилли Мельников, знающий и понимающий 95 языков нашей планеты, и вовсе выходят за пределы понимания. Вот мы и решили разобраться, как удалось простому советско-русскому парню выучить такую кучу языков и наречий и как они не путаются у него в голове. Но все оказалось куда как сложнее.

Он живет в стороне от больших дорог, в трех кварталах от метро, в большом кирпичном доме с огромными пролетами и без лифта. И за большой железной решеткой, которую открывает сейфовым ключом.

-- Вилли, вот ты знаешь девяносто пять языков...

-- Господи, да что ж вы все ко мне с этими языками пристали? Ну знаю, ну и что?

-- Как что? Интересно было бы узнать, как тебе это удалось -- столько выучить.

-- Это рок. Я не про то, я про свою судьбу. Наверное, мне до смерти придется расплачиваться за свое полиглотство. Послушайте, ну хоть ради разнообразия спросите меня еще хоть о чем-нибудь, кроме языка!

-- Ну, я прям теряюсь... А о чем спросить?

-- Да хотя бы о моих фотоработах. Я ведь, кроме полиглотства, еще и немного фотохудожник.

-- А какие у тебя работы?

-- Разные. Смотрите.

Вилли достал из-под заваленного негативами стола пачку фотографий формата 13х18. Я никогда не был специалистом по художественной фотографии, но эти работы мне понравились. Была в них какая-то загадка. Причем первой загадкой было -- как это сделано. Но с таким вопросом я обращаться к автору не стал: неудобно как-то прямо с порога разведывать творческие секреты.

...Я повертел в руках фотографию обнаженной девушки с мечом.

-- Это что, фаллический символ?

-- Ну почему, почему все видят здесь фаллический символ! Это мой меч.

-- Твой меч?

-- МОЙ меч. Вот он.

Действительно, небольшой, сантиметров семьдесят в длину, стальной клинок с бронзовой рукояткой. Весь в пятнах ржавчины и в зазубринах.

-- Меч ландскнехта, первой половины XVI века. Я его сам нашел. В Швеции, под Гетеборгом, на месте тогдашних сражений. Я ведь немного археолог. Потом долго оформлял разрешение на вывоз. Пришлось тамошнему университету пару работ своих подарить, но разрешение выдали и даже датировку провели.

-- А рядом с мечом там не лежали останки хладного рыцарского трупа?

-- Нет, с трупами там все проще, они там не залеживались. Местное зверье быстро растаскивало их по частям. А вот оружие оставалось. Его, правда, потом тоже подбирали, но не всё, кое-что осталось.

-- Скажи, вот ты художник, полиглот, даже археолог, а гражданская профессия у тебя какая?

-- Вирусолог. Я научный сотрудник Института вирусологии. Правда, в последнее время я там редко появляюсь.

-- И как только у тебя все это связывается с языками -- и художество, и поэзия, и вирусология?

-- Ой, ну это темная история. Вообще, вопрос некорректный. Правильнее будет спросить, как это все может быть НЕ связано. Дело даже не в том, что я выживаю за счет того, что я такой многостаночник. Просто так жизнь сложилась, я для этого ничего специально не делал. В медицине частенько наблюдается такое явление, как синергидное действие, -- это когда одно заболевание, сопровождаемое различными выбросами, такими как ослабление иммунной системы, вирусной инфекцией, нарушением обмена веществ, лечится различными препаратами. Мне проще привести такой пример, потому что я немножко врач. Я окончил Ветеринарную академию, а армия доквалифицировала меня до нормального медика. Вообще, на том материале, с которым я сталкивался в армии, пару-тройку докторских диссертаций можно было написать вполне свободно. Постоянно приходилось делать различные ампутации.

-- А-а-а...

-- И большинство операций приходилось делать без наркоза, потому что предназначенный для наркоза морфий наркоманы воинской части просто постоянно крали. И эти наркоманы сильно осложняли мне жизнь. Даже не столько мне, сколько тем ребятам, кому я делал операции. К счастью, я неплохо владею акупунктурой. Я еще немного рефлексотерапевт, и с помощью отдельных точек основные нервные стволы я все-таки отключал. Но все равно это не давало полной картины.

-- А что насчет стакана спирта?

-- Так его тоже не всегда можно было достать. Да и не каждому такое средство подходило. Так, человеку, перенесшему гепатит, я спирта дать не мог. А тогда, в 1984 -- 1985 годах, по нам прошла целая эпидемия гепатита.

-- Я знаю, сам под нее тогда чуть не попал, хотя и служил не в Афгане, а на Дальнем Востоке.

-- Ну вот, видите. Переболевшему желтухой я спирта дать не мог: у него могла просто отказать печень. Приходилось оперировать «как есть».

Но вернемся к синергизму. Так вот, при комплексном лечении в организм вводится множество препаратов, какие-то внутривенно, какие-то внутримышечно, какие-то наружно, но все эти препараты вместе дают синергидный эффект. То есть они вместе выталкивают организм из болезни. То же самое и с моей многостаночностью. Я более чем сомневаюсь в том, что мое полиглотство было бы реальным без других способов самовыражения.

-- Иными словами, если бы не многостаночность, ты бы не выжил в этом мире?

-- Если бы не многостаночность, я не стал бы тем, кем сейчас являюсь.

-- Полиглотом...

-- Сначала художником, потом поэтом, а уж потом -- полиглотом. Так получилось, что мои вчерашние хобби стали моими сегодняшними специальностями. Если перечислить их в порядке убывания востребованности, то, во-первых, это художественная фотография, только во-вторых -- языки, в-третьих -- мои экскурсии по апокрифической Москве.

3

-- Ты еще и гид?

-- Немножко гид. У меня есть свой особый маршрут, «Сталкерская Москва».

-- Это что-то связанное с диггерами?

-- Нет, я в понятие «сталкерство» вкладываю несколько другой, чем они, смысл. Я обнаружил в Москве совершенно особые участки земли, где на этот мир наползают, вползают в него какие-то другие измерения. И в тех местах начинаешь это чувствовать: начинаешь смотреть на себя со стороны, начинаешь мыслить не так, как свойственно тебе, ты слышишь разные языки, как знакомые, так и незнакомые, приходят на ум нехарактерные тексты, если ты поэт и даже если ты не поэт. Я эти места использую просто как один из источников своего творческого вдохновения.

-- Одно из таких мест -- это, несомненно, Патриаршие пруды?

-- Нет, вот как раз там никакой зоны нет, там все чисто. Это просто культовое место, вот и все. Все зоны, которые я нашел, находятся либо в районе промзон, либо на окраине -- есть, например, в районе метро «Ботанический сад» или в Кузьминках. Кстати, я родился между двух таких зон, я родился в Люблино. Есть мощная зона в Покровском-Стрешневе, тоже очень хорошо чувствуется. Здесь недалеко. Причем все эти зоны находятся невдалеке от железнодорожной колеи.

-- Слушай, а вот я в Бескудникове живу. Там таких зон нету?

-- Не знаю. Это чуждый мне район. Хотя в районе Лихобор есть, там очень мощная зона. Очень капризная, кстати.

-- Ну? Так это совсем рядом со мной. То-то я смотрю...

-- Вот, примерно в районе пересечения Лихоборки с кольцевой железной дорогой. Там очень резко чувствуется.

-- Я знаю...

-- Вот, это моя апокрифическая, потаенная Москва. Сталкерская. И это мои авторские маршруты. А авторство их состоит в том, что по этим местам люди просто толпами ходят, но для того, чтобы эти места понять, на них надо остановиться в совершенно определенном месте и повернуть голову под совершенно определенным углом, причем в определенное время. И только тогда ты сможешь по-настоящему «забалдеть» и получить настоящий кайф от комплекса местного пейзажа, настроения и энергетики.

-- Ты сам эти зоны находил?

-- Да, я Москву уже больше двадцати лет исследую. А теперь и по Питеру немного определяюсь.

-- И где энергетика лучше?

-- Нельзя сказать. В Питере она просто качественно другая. Там другие реалии, другая мифология. Город сам из-под кнута появился, на костях построен, и это оказывает очень сильное влияние на ту же энергетику. В районе, где Охта образует стрелку с Невой, где стояла шведская крепость Ниеншанц, сдавшаяся на милость победителям, там довольно мощная зона. А вот Петропавловка, напротив, довольно индифферентна в этом отношении, зато есть довольно «зонистые» участки в районе Черной речки. Там стоит такая псевдоготическая церковь Рождества Иоанна Предтечи, рядом -- место роковой дуэли. Кстати, в этой церкви в 94-м году венчались мои друзья, художник Егор Харитоненко и актриса Яна Томина, а спустя три месяца Егора зарезали. Вот так.

-- О-па, выходит, жить в таких местах чрезвычайно опасно?

-- Нет, жить как раз не опасно, к аборигенам зона относится как раз хорошо. Они просто привыкают к ее воздействию и подстраиваются под нее.

-- И много тебе дают эти экскурсии?

-- Ну, много не много, а так, до кучи не помешает.

-- А чем ты еще занимаешься?

-- На чем мы остановились? Теми же, будь они неладны, языками, той же художественной фотографией, той же историей архитектуры Москвы, той же астрофизикой...

-- А ты еще и астрофизик?

-- Да, я еще и немного астрофизик. Это от прикладной математики. Я еще немножко прикладной математик, а от астрофизики я просто зафанател. Еще в десятом классе, и до сих пор не расстаюсь с этим увлечением. Так вот, это и астрофизика, и минералогия с кристаллографией, и все остальное-прочее. Да даже той же энтомологией, с которой у меня все и началось.

-- Странно, а энтомология каким боком с полиглотством соприкасается?

-- Самым непосредственным. Энтомологией я увлекся уже в четыре года, так что меня вполне можно назвать энтомологом со стажем. Я даже открыл в подмосковных пещерах Силикатах новый подвид жужелицы, названный моим именем: забростенобриодиус Мельникова. Так вот, когда я в четыре года увлекся энтомологией, то столкнулся с необходимостью заучивания латинских названий насекомых. И латинский стал первым моим иностранным языком.

-- А ты и в Силикатах был? Ты, случаем, не спелеолог?

-- Спелеолог. Я системный инструктор.

-- И под каким ником тебя там знали?

-- Шеф или Ляга. Но чаще Ляга, я вообще люблю лягушек. Я, как и лягушки, люблю холод, сумерки и влагу. Меня даже в школе звали Лягой или Квакшей. А лето для меня -- синоним смерти, жара -- синоним смерти.

-- Это, наверное, гены...

2

-- Явно. У меня же отец швед. Дед был швед, бабка -- исландка. В 37-м году они по линии Коминтерна приехали в Москву, потом по той же линии их арестовали, а мой отец большую часть своей жизни вынужден был скрывать свое происхождение. И фамилия моя Мельников -- не что иное, как вольный перевод фамилии Сторквист.

-- «Сторк» -- это мельник?

-- Нет, Staоrqvist дословно обозначает: мельник, на крыше мельницы которого птица свила гнездо и тем самым послужила ему счастливой приметой в жизни.

-- Емкий язык.

-- Это не совсем язык, это, скорее, определенные правила словопостроения. Но дело не в этом. В русском языке тоже есть слова, которые тяжело перевести на иностранные языки. Например, слово «мещанин» в нашем понимании практически непереводимо, это не слово, это, скорее, термин, обозначение некоего понятия. А там это термин, и люди понять не могут в силу психологической неподготовленности. Они не понимают, как могут в одном слове одновременно содержаться негативная оценка и понятие о тихой, спокойной, никому не мешающей жизни.

-- И имя Вилли оттуда же?

-- По паспорту я Виталий, но это не мое имя. Я на него не отзываюсь, меня от него просто корежит. На самом деле мое имя Вильфред, отсюда Вилли.

Сейчас я поневоле стал заложником собственного полиглотства. Сложилась парадоксальная ситуация, когда меня воспринимают как некоего странного зверька, как говорящего попугая, которому при любом удобном случае говорят: «Ну-ка, скажи, как будет по-уругвайски «попка -- дурак». В армии меня, например, языки чуть под монастырь не подвели.

-- Как?

-- Да очень просто. Когда в нашем «особом отделе» узнали, что я знаю шесть языков, меня моментально обвинили в шпионаже на западногерманскую, французскую, итальянскую, шведскую, американскую и японскую разведки. А когда я сказал, что знаю еще и латынь, меня сразу произвели еще и в латинские шпионы. Это был 84-й год, как у Оруэлла, и единственным спасением в моем положении было написать рапорт о переводе в Афганистан. Что я и сделал.

-- Мне говорили, что основные способности к языкам у тебя открылись после контузии под Гератом, в Афганистане. Это так?

-- Да как сказать. Как видишь, я и до того страшного взрыва, когда из всего нашего взвода в живых остался лишь я один, знал шесть языков. Но после того спасения, которое я теперь считаю своим настоящим рождением, действительно способности к языкознанию на порядок выросли. Но это неудивительно: у меня было сотрясение левой височной области, а именно эта область и отвечает за речевую память.

-- Кстати, про Оруэлла. У него в том же «1984» есть теоретическое обоснование нового языка, «новояза». По моему скромному мнению, это небольшое обоснование по своей силе не уступает всему произведению в целом. А ты никогда не пробовал создать свой язык?

-- Не то что пробовал, я его создал. Это «муфталингва». Кстати, мне очень приятно бывает читать иногда в том или ином издании про свои стихи, что они написаны на муфталингве.

-- Это сложный язык?

-- Нет, что ты, чрезвычайно простой для усвоения. Да и для понимания он легче. Вот тебе фраза на муфталингве: «Задолжадность возвращедростью красна». Как думаешь, что это значит?

-- Долг платежом красен.

-- Правильно. Но этот же язык, как и любой язык более высокого порядка, чрезвычайно сложен для перевода. Попробуй пересказать по-русски такую фразу: «Не всякой заглядевушке дано стать головокруженщиной»!

-- Не всякой девушке дано стать женщиной. Вернее, не всякой симпатичной девушке дано стать женщиной, от которой голова идет кругом.

-- Чувствуешь, какая сложная задача? И это при переводе на ближайший язык. А вот тебе стихи на муфталингве. Прислушайся: интонационно и по смыслу ты их поймешь, а вот на другой язык перевести... Суди сам:

Грезно горек на горе Кармель

Недозревший плод самообманго.

Посадил ковчег на кара-мель

Капитан второго бумеранга,

Раздробилье неделишних глаз, --

И строй(цели)бат -- почти у цели;

И в утопке не горит фри-лав,

Если маки рвал Макиавелли.

Год кобылы любит ход конем,

Ветербург -- надменная Коломна.

«Что в гостеприимени моем,

Раз пророчеств отчество бездомно?

И на озаревности скачок

Подсознахарь не дает отсрочки.

В оболочке радужной -- зрачок;

Радуга ж не знает оболочки.

Извержерла вырвала слегка

Пики из-под облачной опеки»,

Эпизодчий строит на века

Плоско-пластелиповые Мекки.

-- Но это просто переделанный русский язык.

-- Верно, переделанный. Усовершенствованный.

-- А зачем вообще русский язык надо переделывать?

-- Для того, чтобы его хоть немного оживить.

-- Так разве он умер?

-- Пока нет, но умирает. У него много могильщиков. Во-первых, это жаргонные слова типа «чисто в натуре», «конкретно», «базар» вместо «разговор». Эти слова пришли к нам из блатного мира и имеют очень агрессивную, разрушающую энергетику.

-- А может, все выправится? Вот было же в нашем детстве очень распространенное слово «зекинско», но куда оно делось? Пропало.

-- Вряд ли выправится. Уж слишком прочно эти слова вошли в нашу жизнь. Даже с трибун нет-нет да услышишь: «чисто конкретное дело», «нет удержу, в натуре», да что там, даже «гнилой базар» встречается.

-- Встречается.

-- Встречается. А второй могильщик -- это слова-паразиты. Всякие «так сказать», «как бы», «безусловно», всякие «ну», «там», «вообще».

-- Господи, эти-то слова чем мешают?

-- Да они не мешают, они просто свидетельствуют об узости словарного запаса у современных людей. Вот такие два могильщика.

-- А я еще третьего могильщика знаю -- заимствованные слова.

-- Вот тут как раз вопрос спорный. Дело в том, что любой мировой язык, как выясняется, на четверть состоит из заимствованных слов. Другое дело, что у нас они в последнее время часто появляются без всякого на то основания. Но это, скорее всего, болезнь роста.

-- Значит, растет великий и могучий?

-- Пока растет. Только во что все это вырастет...

-- А ты даешь ему направление?

-- Примерно.

-- Ну ладно. Но, если предположить, что когда-нибудь все нации объединятся в одно мировое сообщество, что все языки в конце концов настолько проникнут друг в друга, что сольются в один общий язык. И останется один язык -- земной.

-- Когда-нибудь это, безусловно, произойдет. Но наравне с этим должны остаться и языки местные. Язык определяет не только способ общения нации -- он определяет национальный характер, способ мышления.

На очередной предъявленной мне картине была изображена красивая дама в чреве дракона.

-- Это жертва, ее змей съел?

-- Нет, это богиня Фрейя. Она является частью дракона, и одновременно дракон является ее частью. Кстати, еще одна моя специальность -- это сравнительная драконография.

-- Тогда к тебе вопрос как к драконографу, а правда ли, что для того, чтобы защититься от чужого дракона, надо заиметь своего собственного?

-- Да не надо от него защищаться, драконы ни на кого не нападают.

-- Ты про них так говоришь, как будто они есть на самом деле.

-- А они и есть на самом деле. Это реальные существа из другого измерения, которые могут перемещаться к нам и имели неосторожность несколько раз показаться людям в своем истинном обличье. Человек, которого все новое пугает и вызывает защитный рефлекс, мигом приписал ему все смертные грехи. А между тем это очень мудрое и вполне мирное существо небелковой природы.

-- Если не белковой, то какой же?

-- Предположительно нейтринной. А что, ничего невозможного в этом нет. Белковая жизнь существует, возможность кремнийорганической жизни принципиально доказана -- почему не существовать жизни, построенной на вечно ускользающем нейтрино?

В ноябре темнеет быстро. Я стоял перед самым универсальным в мире человеком, угадывая в полумраке его движения и не решаясь попросить включить свет. В конце концов он же давно предупредил меня, что любит темноту, холод и сырость. Кстати, холод был и правда неслабый: им веяло из открытого окна. Я кутался в свитер, а он чувствовал себя довольно комфортно. Ну прям как настоящий викинг, или варвар, или словообразоварвар. Тьфу ты, сам муфталингвой заговорил...

Бывает.

Валерий ЧУМАКОВ

В материале использованы фотографии: Владимира СМОЛЯКОВА

Источник: Журнал Огонек

Смотрите импрессии Вилли Мельникова на нашем сайте

Подписка на новости

Смотрите также:

Sotographical emotiations from Willi R. Melnikov Sotographical emotiations from Willi R. Melnikov Автопортрет на 44м этаже --- это Сити, а силуэтный --- в ЦДХ. В данном случае предпринята попытка показать, как различные пространства дорисовывают взгляд человека на себ... Подробнее...
 Sotographical emotiations from Willi R. Melnikov Sotographical emotiations from Willi R. Melnikov Диковатый, но, увы, ставший привычным контраст: храм Св.Николая-Чудотворца, что на Болвановке (Таганка). Подробнее...
Благотворительный вечер по сбору средств на спасение Вилли Мельникова Благотворительный вечер по сбору средств на спасение Вилли Мельникова Друзья! Вся информация в афише. По всем вопросам Благотворительного вечера обращайтесь к:Лада Аникина, тел: 8(903) 766-91-87 Подробнее...
Sotographical emotiations from Willi R. Melnikov -4 Sotographical emotiations from Willi R. Melnikov -4   Новые импрессии от Вилли Мельникова Подробнее...
Фото импрессии от Вилли Мельникова - октябрь Фото импрессии от Вилли Мельникова - октябрь Марьино - один из самых парадоксальных районов Москвы. В народной топонимике 1960--80-х гг. вся эта округа величалась так: "Края Красных Небес". Дело в том, что с конца 1... Подробнее...

Свяжитесь с нами

В Контакте: santandrey

По вопросам сотрудничества: reklama@anothercity.ru

Для ваших анонсов о ваших событиях и интересных местах: anons@anothercity.ru

По вопросам работы портала: admin@anothercity.ru